Статья Специфика использования средств исторической стилизации в зависимости от типа исходного художественного текста. Автор: Симонова Наталья Юрьевна

Автор: Симонова Наталья Юрьевна
 

Проблема  ᑊисторической ᑊстилизации в ᑊпереводе ᑊрассматривается ᑊмногими ᑊпереводоведами, ᑊкоторые ᑊтрадиционно ᑊподразделяют ᑊтексты на ᑊдве ᑊгруппы:

 

ᑊнаписанные в ᑊотдаленную ᑊэпоху и

ᑊтексты с ᑊавторской ᑊисторической ᑊстилизацией

ᑊСпециалисты ᑊуточняют, ᑊчто ᑊосновные ᑊразличия в ᑊстратегии ᑊперевода ᑊопределяются ᑊналичием в ᑊодних ᑊтекстах ᑊархаичного, а в ᑊдругих - ᑊархаизированного ᑊязыка. ᑊПеревод ᑊтаких ᑊтекстов ᑊклассифицируют на ᑊдиахронический и ᑊсинхронический ᑊсоответственно.

 


Автор: Симонова Наталья Юрьевна

Специфика использования средств исторической стилизации в зависимости от типа исходного художественного текста

3.1.Типология текстов с исторической составляющей и стратегии их перевода.

Проблема исторической стилизации в переводе рассматривается многими переводоведами, которые традиционно подразделяют тексты на две группы:

написанные в

отдаленную

эпоху и

тексты с

авторской

исторической

стилизацией

Специалисты уточняют, что основные различия в стратегии перевода определяются наличием в одних текстах архаичного, а в других - архаизированного языка. Перевод таких текстов классифицируют на диахронический и синхронический соответственно.

Наиболее полное современное исследование исторической стилизации мы находим в диссертации Е.Н. Мешалкиной, в которой разработана типология текстов на основании временного фактора [Мешалкина Е.Н., 2008]:

1) Время написания оригинала значительно дистанцировано от времени выполнения перевода, тогда как авторская стилизация отсутствует. Тексты, подпадающие под такой случай называются архаичными, их перевод мы называем диахроническим. Обозначаются эти типы текстов Т1.

2) Автор оригинала сознательно прибегает к приему исторической стилизации и перевод выполняется в эпоху написания оригинала. Это современные архаизированные тексты, а их перевод называется синхроническим. Обозначаются эти типы текстов Т2.

3) Автор оригинала сознательно прибегает к исторической стилизации, и время написания оригинала значительно дистанцировано от времени выполнения перевода. Такие тексты можно назвать архаичными и одновременно архаизированными, а их перевод можно описать как диахронический перевод архаизированного текста. Такие тексты выделяются в тип Т3.

Е.Н. Мешалкина также выделяет стратегии перевода для каждого типа текста [Мешалкина Е.Н., 2007]:

Для

перевода

текстов

типа Т1

автор

дает

предпочтение

модернизирующего

подхода

перед

архаизирующим. С

точки

зрения

эстетики,

художественный

текст

только

тогда

имеет

ценность,

когда

его

стиль

способен

восприниматься

как

эстетический

объект, то

есть

волновать,

радовать,

возмущать и т.д.

Непонимание

смысла

текста, к

которому

может

привести

употребление

чрезмерно

устаревших

форм, не

позволит

читателю «окунуться» в

текст и

сформировать к

нему

какое-либо

эстетическое

отношение.

Этим, в

частности,

можно

объяснить

существование

внутриязыкового

перевода,

когда

переводчик

осуществляет

перевод с

более

древней

формы

своего

языка на

современную

форму

своего

языка с

целью

вновь

открыть

для

читателя

эстетическую

ценность

произведения.

Модернизация

должна

осуществляться с

оглядкой на

историческую

специфику

оригинала, то

есть

быть

адекватной. Не

допускается

тематическая

обработка

текста,

использование

анахронизмов и

модернизмов.

Архаичные

средства в

произведениях

типа Т2 -

сознательный

выбор

автора и

элемент

художественной

формы,

которым в

переводе

пренебречь

нельзя.

Разумеется,

основным

принципом

перевода

таких

текстов

должна

быть

архаизация.

Однако

приверженцы

архаизации не

должны

забывать,

что

языковым

фоном

для

исторической

стилизации

при

переводе

текстов с

авторской

стилизацией

должна,

тем не

менее,

служить

система

современного

переводчику

языка.

Она

должна

быть

заложена в

структуре

текста

перевода

как

основа, от

которой

переводчик

может

отклониться в

область

исторических

форм

выражения. Не

следует

без

надобности

использовать

устаревшие

слова с

неясной

современному

читателю

семантикой и

перегружать

текст

перевода

архаизмами

настолько,

чтобы у

читателя

возникали

трудности с

пониманием.

Архаичные и

одновременно

архаизированные

тексты. С

первым

типом

текстов (Т1)

эту

категорию

роднит

наличие

естественно

возникшей

дистанции

времени, а со

вторым

типом (Т2) -

присутствие в

тексте

иллюзии

дистанции

времени. Из

первой

характеристики

следует

необходимость

общей

адекватной

модернизации

устаревшего

языка

оригинала, из

второй -

необходимость

адекватной

архаизации

при

переводе

стилизованных

частей

текста.

Когда

автор

создавал

свое

произведение,

его

естественный,

нестилизованный во

временном

плане

язык

совпадал с

языком

других

представителей

той же

культуры и

эпохи.

Поэтому

возникшее с

течением

времени

различие

между

нестилизованным

языком

автора и

языком

нашей

современности не

подлежит

передаче (используется

адекватная

модернизация).

Различие

между

естественным

языком

автора и

стилизованным им

языком

входит в

авторский

замысел.

Этот

контраст

правильнее

воссоздать с

помощью

адекватной

архаизации.

Предлагаемые стратегии перевода - адекватная модернизация для Т1, адекватная архаизация для Т2, и совмещение адекватной модернизации для перевода архаичных частей оригинального текста и адекватной архаизации для перевода архаизированных отрывков оригинала в ТЗ – являются, согласно Мешалкиной Е.Н., наиболее верными стратегиями.

 

3.2. Анализ переводов текстов художественной литературы 18-20 вв.

3.2.1. Лексические архаизмы как основное средство темпоральной стилизации при переводе текстов типа Т1.

Для анализа перевода архаизмов был выбран роман Ш. Бронте «Джейн Эйр» и его перевод. Книга описывает жизнь девочки-сироты, которой довелось испытать множество несправедливостей в своей жизни. Отверженная своими родственниками, Джейн попала в школу для сирот. Жизнь в школе была тяжелая: нищета, голод, борьба за выживание. Но Джейн преодолела все эти испытания и стала добродетельным человеком благодаря своей подруге, которая умерла в раннем детсве, не выдержав тяжелых условий. Текст относится к типу Т1, так как время написания оригинала значительно дистанцировано от времени выполнения перевода. Книга была опубликована в 1847 г. Перевод является диахроническим по отношению к оригиналу; перевод И.Г. Гуровой вышел в 2000 году.

Язык романа понятен для читателя наших дней, книга читается легко, хотя существует множество лексических и синтаксических различий: предложения намного длиннее, вместо точек часто стоят двоеточия и точки с запятой, так как такая конструкция предложений была типична для XIX века.

В романе встречаются: 1) собственно лексические архаизмы: “ignominy”, “retaliation”, “apparel”, ”fervid”, “morrow”, “ire”, “azure”, “repast”, “bourne,for aught I know, “ere long”, “apothecary”, “you repent”, “I only cast my eyes down”, “on the hoary lea, “Bessie carried a lantern”, “whose light glanced on wet steps”, “Monitors, fetch the globes”, “dressed in brown stuff frocks”, “raiment”, “I have not yet alluded to the visits of Mr. Brocklehurst”, “I generally contrived to reserve a moiety of this bounteous repast for myself”, “on one side of the hearth”, “they let us ramble in the wood”, “when Helen evinced for me”, “a quiet and faithful friendship”, “by way of solace”, “he vanished, but reappeared instantly” , “he hoisted it on the vehicle”, “she went on sketching”, “her best satin gown”, “a chastisement”, “I could scarcely pant”, “he cast on me a glance of surprise”, “I beheld a railing”, “bidding him good-night”;

2) лексико-словообразовательные архаизмы: “at the age of one-and- twenty”; “to ascend the darksome staircase”; “I bethought myself of an expedient”; “I still stood absolutely dumfoundered”; “amidst these changes”;

3) лексико-семантические архаизмы:soon possessed myself of a volume” ;gaunt outline”; “pious and charitable lady”, “reared her as her own daughter”; “not ever ceased to cherish for her a sentiment of attachment”; “and gave me ample time to reflect”; “having descended a staircase”; “Miss Temple had smiled approbation”; “following the superintendent’s guidance”, “we had to thread some intricate passages”, “and mount a staircase”;

4) морфорлогические архаизмы: “ you came on me”, “nay, I dunnut want ye to do naught”, “if any are come; I would fain exercise some better faculty”; “I would fain feel nourishment”; “word that proceedeth out of the mouth”; “if ye suffer hunger or thirst”; “happy are ye”;

5) тексту также свойственны историзмы - это названия профессий, одежды, предметов быта: pelisse; bonnet; surtout; coachman.

Теперь рассмотрим переводы архаизмов на русский язык в данном произведении. Проанализируем переводы И.Г. Гуровой, рассмотрев, как решается в них проблема перевода средств темпоральной стилизации:

(1) We feasted that evening as on nectar and ambrosia, and not the least delight of the entertainment was the smile of gratification with which our hostess regarded us, as we satisfied our farnished appetite on the delicate fare she liberally supplied.

В этот вечер мы ублажались нектаром с амброзией, и пиршество это дополняла благожелательная улыбка, с которой мисс Темпл наблюдала, как мы утоляем голод яствами, которыми она радушно угостила нас.

2) John Reed was a schoolboy of fourteen years old: large and stout for his age, with a dingy and unwholesome skin; thick lineaments in a spacious visage, heavy limbs and large extremities. He gorged himself habitually at table, which made him bilious, and gave him a dim and bleared eye and flabby cheeks. Mr. Miles, the master, affirmed that he would do very well if he had fewer cakes and sweetmeats sent him from home; but the mothers heart turned from an opinion so harsh, and inclined rather to the more refined idea that Johns sallowness was owing to over-application and, perhaps, to pining after home.

Джон Рид был четырнадцатилетним школьником, крупным и плотным для своего возраста, с землистой нездоровой кожей, грубыми чертами широкого лица, толстыми руками и большими ступнями. За столом он обжирался, и из-за постоянного несварения желудка глаза у него были мутными и тусклыми, а щеки дряблыми. Мистер Майлс, директор школы, объяснил, что Джон бал бы совсем здоров, если бы ему из дома присылали поменьше бисквитов и сластей, однако материнское сердце не приняло столь сурового суждения, склоняясь к более возвышенному убеждению,что дурной цвет лица Джона свидетельствует о чрезмерном прилежании, а возможно, и о том, что мальчик тоскует по дому.

(3) I was conscious that a moment’s mutiny had already rendered me liable to strange penalties, and, like any other rebel slave, I felt resolved, in my desperation, to go all lengths.

Понимая, что секундный бунт уже обрек меня на неведомые кары, я, подобно всем восставшим рабам, в порыве отчаяния была исполнена решимости идти до конца.

(4) Again I reflected: I scarcely knew what school was: Bessie sometimes spoke of it as a place where young ladies sat in the stocks, wore backboards, and were expected to be exceedingly genteel and precise: John Reed hated his school, and abused his master; but John Reed’s tastes were no rule for mine, and if Bessie’s accounts of school-discipline were somewhat appalling, her details of certain accomplishments attained by these same young ladies were, I thought, equally attractive. She boasted of beautiful paintings of landscapes and flowers by them executed; of songs they could sing and pieces they could play; till my spirit was moved to emulation as I listened.

Я снова задумалась. О школах понятие у меня было самое смутное. По словам Бесси выходило, что это такое место, где юные барышни сидят в колодках, ходят с привязанными к спине досками и обязаны вести себя со строжайшей благовоспитанностью. Джон Рид ненавидел свою школу и всячески поносил своего директора, однако вкусы Джона Рида не были для меня законом, а если сведения Бесси о школьной дисциплине и внушали некоторый ужас, ее описания плодов образования тех же барышень казались мне удивительно заманчивыми. Она хвастала тем, как прекрасно они умеют рисовать пейзажи и цветы, как чудесно поют романсы и играют на фортопьяно. Я слушала, и во мне пробуждалось желание научиться всему этому.

(5) Eliza and Georgiana, evidently acting according to orders, spoke to me as little as possible: John thrust his tongue in his cheek whenever he saw me, and once attempted chastisement; but as I instantly turned against him, roused by the same sentiment of deep ire and desperate revolt which had stirred my corruption before, he thought it better to desist, and ran from me tittering execrations, and vowing I had burst his nose. I had indeed levelled at that prominent feature as hard a blow as my knuckles could inflict; and when I saw that either that or my look daunted him, I had the greatest inclination to follow up my advantage to purpose; but he was already with his mama. I heard him in a blubbering tone commence the tale of how “that nasty Jane Eyre” had flown at him like a mad cat.

Элиза и Джорджиана, несомненно, по указанию маменьки, почти не разговаривали со мной вовсе, а Джон, едва увидев меня, корчил презрительные гримасы и как-то раз вознамерился снова дать волю кулакам, однако я тотчас оказала ему отпор, движимая тем же мятежным отчаянным гневом, за который уже заплатила так дорого. Поэтому он счел за благо вздержаться и бросился прочь, сыпля бранью, что я разбила ему нос. Я действительно обрушила на эту выдающуюся черту его лица удар такой силы, на какую был способен мой кулачок. А я, заметив, как этот удар, а может быть, и весь мой вид напугали его, вознамерилась было завершить свою победу, но он уже удрал к маменьке. Я слышала, как он, хныча, принялся плести историю о том, что «эта противная Джейн Эйр» набросилась на него, точно взбесившаяся кошка. (стр.26)

(6) From this deficiency of nourishment resulted an abuse, which pressed hardly on the younger pupils: whenever the famished great girls had an opportunity, they would coax or menace the little ones out of their portion. Many a time I have shared between two claimants the precious morsel of brown bread distributed at tea-time; and after relinquishing to a third half the contents of my mug of coffee, I have swallowed the remainder with an accompaniment of secret tears, forced from me by the exigency of hunger.

Эта скудость приводила к тому, что истощенные старшие девочки улещиваниями или угрозами отнимали у младших учениц их долю. Сколько раз я делила положенный к кофе драгоценный ломтик ржаного хлеба между двумя претендентками на него. А затем, отлив третьей половину моей кружки, я выпивала то, что оставалось мне, с тайными голодными слезами.

(7) Now I wept: Helen Burns was not here; nothing sustained me; left to myself I abandoned myself, and my tears watered the boards. I had meant to be so good, and to do so much at Lowood: to make so many friends, to earn respect and win affection. Already I had made visible progress: that very morning I had reached the head of my class; Miss Miller had praised me warmly; Miss Temple had smiled approbation; she had promised to teach me drawing: and then I was well received by my fellow-pupils; treated as an equal by those of my own age, and not molested by any.

Helen regarded me, probably with surprise: I could not now abate my agitation, though I tried hard; I continued to weep aloud.

И заплакала. Хелен Бернс рядом не было, я ни в чем не находила поддержки и, предоставленная самой себе, перестала сдерживаться, обливая слезами половицы. А я-то собиралась быть такой хорошей! И ждала от Ловуда столь многого: найти подруг, добиться уважения, заслужить любовь! И ведь я уже была на пути к успеху. В это самое утро я заняла в своем классе первое место; мисс Миллер ласково меня похвалила; мисс Темпл одобрительно мне улыбнулась и пообещала учить меня рисованию. Кроме того, воспитанницы приняли меня в свою среду, мои светсницы обходились со мной как с равной, и никто меня не обижал.

Хелен смотрела на меня, вероятно, с удивлением. Я не могла справиться с собой, как ни пыталась, и продолжала громко рыдать. (стр.66)

(8) I regained my couch, but never thought of sleep. Till morning dawned I was tossed on a buoyant but unquiet sea, where billows of trouble rolled under surges of joy. I thought sometimes I saw beyond its wild waters a sweet shore; and now and then a freshening gale, wakened by hope, bore my spirit triumphantly towards the bourne: but I could not reach it, even in fancy—a counteracting breeze blew off land, and continually drove me back. Sense would resist delirium: judgment would warn passion. Too feverish to rest, I rose as soon as day dawned.

Я легла в постель, но даже думать не могла о сне. До зари я была словно игрушкой неспокойного моря, под волнами радости закручивавшего подводные течения тревоги. Иногда мне чудилось, будто за бущующими валами виднеется прекрасный берег, и ласкающие порывы ветра надежды победно уносили мой дух туда, но берег остался недвижимым даже в грезах – с суши задувал противный ветер, вновь и вновь относя меня назад. Здравый смысл восставал против упоения, рассудок остерегал страсть. Снедаемая этой лихорадкой, я поднялась с зарей.

(9) “Well then, Jane, call to aid your fancy:—suppose you were no longer a girl well reared and disciplined, but a wild boy indulged from childhood upwards; imagine yourself in a remote foreign land; conceive that you there commit a capital error, no matter of what nature or from what motives, but one whose consequences must follow you through life and taint all your existence. Mind, I don’t say a crime; I am not speaking of shedding of blood or any other guilty act, which might make the perpetrator amenable to the law: my word is error. The results of what you have done become in time to you utterly insupportable; you take measures to obtain relief: unusual measures, but neither unlawful nor culpable. Still you are miserable; for hope has quitted you on the very confines of life: your sun at noon darkens in an eclipse, which you feel will not leave it till the time of setting. Bitter and base associations have become the sole food of your memory: you wander here and there, seeking rest in exile: happiness in pleasure—I mean in heartless, sensual pleasure—such as dulls intellect and blights feeling. Heart-weary and soul-withered, you come home after years of voluntary banishment: you make a new acquaintance—how or where no matter: you find in this stranger much of the good and bright qualities which you have sought for twenty years, and never before encountered; and they are all fresh, healthy, without soil and without taint. Such society revives, regenerates: you feel better days come back—higher wishes, purer feelings; you desire to recommence your life, and to spend what remains to you of days in a way more worthy of an immortal being. To attain this end, are you justified in overleaping an obstacle of custom—a mere conventional impediment which neither your conscience sanctifies nor your judgment approves?”

В таком случае, Джейн, призовите на помощь свою фантазию и вообразите, будто вы больше не благовоспитанная, вымуштрованная девица, а необузданный юноша, избалованный с детства. Вообразите себя в далеком отсюда краю и предположите, будто там вы совершили роковую ошибку – не важно какую именно и из каких побуждений, но последствия которой будут преследовать вас всю жизнь, омрачая самое ваше существование. И помните, я ведь не сказал «преступление». Я говорю не о пролитии чьей-то крови или каком-либо еще нарушении закона, грозящим той или иной карой. Нет, я говорю об ошибке. Однако со временем ее последствия становятся для вас невыносимыми. Вы ищете способы обрести облегчение – необычные способы, однако не преступные и не противозаконные. И все же вы несчастны, ибо надежда покинула вас на самой заре юности, ваше солнце полностью затмилось в полдень и вы чувствуете, что оно останется в затмении до заката. Горькие, низменные воспоминаниявот все, что предлагает вам память; вы скитаетесь по свету, ища отдохновения в изгнании, счастья – в удовольствиях, в холодных чувственных удовольствиях, имею я в виду, которые притупляют ум и парализуют чувства. С окаменевшим сердцем и опустошенной душой вы возвращаетесь к родным пенатам после долгих лет добровольного изгнания и знакомитесь – как и где, значения не имеет – с кем-то, в кои находите те чудесные, светлые качества, какие тщетно искали предыдущие двадцать лет, и они свежи, прекрасны, чисты и незапятнанны. Такое знакомство воскрешает вас, излечивает – вы чувствуете, что вернулись ваши лучшие дни, дни более высоких устремлений, более возвышенных чувств, и вас охватывает желание начать жизнь сначала, прожить оставшиеся вам дни более плодотворно, более достойно бессмертного создания. И чтобы достигнуть этой цели, вправе ли вы преодолеть препятствие, называемре обычаем, всего лишь досадную условность, которую ваша совесть не освящает и ваш здравый смысл не признает?

(10) “Yet how, on this dark and doleful evening, could you so suddenly rise on my lone hearth?”

And there is enchantment in the very hour I am now spending with you. Who can tell what a dark, dreary, hopeless life I have dragged on for months past? Doing nothing, expecting nothing; merging night in day; feeling but the sensation of cold when I let the fire go out, of hunger when I forgot to eat: and then a ceaseless sorrow, and, at times, a very delirium of desire to behold my Jane again. Yes: for her restoration I longed, far more than for that of my lost sight. How can it be that Jane is with me, and says she loves me? ”

Однако каким образом могла ты в этот темный и ненастный вечер вдруг появиться возле моего одинокого очага?

И даже самый этот час, который я провожу с тобой, таит в себе волшебство. Кто был бы способен поведать, какую темную, унылую, безнадежную жизнь влачил я все эти месяцы? Ничего не делая, ничего не ожидая, не различая дней и ночей. Ничего не чувствуя, кроме холода, когда камин угасал, и голода, когда забывал поесть. И еще – неизбывную печаль и порой горячечное желание вновь увидеть мою Джейн. Да, ее возвращения я жаждал даже более, чем моего утраченного зрения. Так как же может Джейн вдруг оказаться здесь со мной? И говорить, что любит меня?

Внимательно изучив примеры переводов, можно сделать вывод, что перевод И.Г. Гуровой выполнен для современного читателя c оттенком старины и с намерением воссоздать дух описываемой эпохи. При переводе на русский язык И.Г. Гурова часто использует лексические архаизмы русского языка, например: «мы ублажались нектаром», «благожелательная улыбка», «утоляем голод яствами», «сласти», «обрек меня на неведомые кары», «благовоспитанность», «против упоения», «снедаемая этой лихорадкой», «ее возвращении я жаждал». Заметна ориентация на язык классики и характеризуется большим единством стиля. Переводчица избегает буквализма, опущение предложений, анахронизмов и канцеляризмов, которые вызывают у читателя ассоциации с другой эпохой. В переводе есть определенный баланс в соотношении средств языковой стилизации разного уровня. Очень часто переводчица обращается к нейтральной лексики при переводе архаизмов: «грубые черты широкого лица», «несварение желудка», «секундный бунт», «с привязанными к спине досками», «некоторый ужас», «после долгих лет добровольного изгнания», «не противозаконные», «что предлагает вам память», «низменные воспоминания», «досадную условность», «ненастный вечер», «необузданный юноша, избалованный с детства», «добиться уважения, заслужить любовь», «истощенные старшие девочки»; также можно увидеть перевод с помощью метафорических выражений, например, «землистая нездоровая кожа», «плоды образования», «вознамерился дать волю кулакам», «принялся плести историю», «драгоценный ломтик ржаного хлеба», «течения тревоги», игрушкой неспокойного моря», «моего одинокого очага», «победно уносили мой дух туда», «снедаемая этой лихорадкой», «покинула вас на самой заре юности», «таит в себе волшебство», «призовите на помощь свою фантазию и вообразите». Нейтральная лексика соответствует адекватной модернизации, тогда как перевод с помощью метафорических значений определяется функциями архаизмов в художественных произведениях, и имеет цель создания возвышенности и тонкости повествования. Часто можно заметить, что нейтральная лексика сочетается с устаревшими союзами или частицами: «грозящим той или иной карой», «омрачая самое ваше существование». Переводчица соблюдает баланс между архаизацией и модернизацией. Архаизмы не представляют сложности для понимания и сочетаются с современной лексикой. Таким образом, переводческие варианты скапливаются в единую систему, где нет стилистического контраста. Текст перевода передает временное своеобразие оригинала, и стратегия перевода является умеренной. С целью достижения эффекта старины, переводчица прибегает к переводу средств темпоральной стилизации с помощью разнообразных языковых средств стилизации в русском языке:

историзмы:

«дилижанс», «будуар», «кастелянша»

,

«камердинер»

;

собственно

лексических

архаизмы: «бродили по

садовым

дорожкам», «обрек на

неведомые

кары», «исступленное

отчаяние», «утерла

слезы», «утратив

всякую

власть

над

собою», «моя

душа

воспрянула», «трапеза», «благой и

доброй», «выбрала

себе

ложе», «влачить

это

бремя», «мне

довелось

изведать»;

лексико-семантические

архаизмы

:

«людская

»;

«приятным

убежищем в

часы

тревог», «не

умела

найти», «душа

возликовала», «лелеять в

душе

вражду», «дыхание

ветерка», «уступить

утомлению»;

лексико-словообразовательные

архаизмы:

«

борение

»

, «устремления»,

«

распознал

»

, «снедающую

его

изнутри», «о

чем

умалчивали

губы», «прискорбное

состояние», «

речения

»

, «угасило

мою

радость», «я

довершила

начатое», «все

мгновенно

переменилось», «какую

меланхолию

будило

изображение»;

синтаксические

архаизмы

:

«И

внутри

дома мы

находили то же

единство

вкусов», «Полная

тоски,

спускалась я по

лестнице», «Но

пока я

здесь, я

буду

отдавать

все

свой

силы

благу

прихода»;

устаревшие

фразеологические

сочетания:

«возвращать

визиты»

, «

иметь

удовольствие»

,

«полагать

себя

счастливым»

.

Таким образом, адекватная модернизация соотносится с переводом текстов типа Т1, а ее воплощение в плане выбора языковых средств стилизации и стилистического ключа вполне соответствует предлагаемым нами рекомендациям.

3.2.2. Стилистические архаизмы как основное средство темпоральной стилизации при переводе текстов типа Т2.

В данной главе проанализируем перевод романа Урсулы Ле Гуин "Волшебник Земноморья". Роман мы относим к типу текста Т2. Роман был опубликован в 1968 году. Текст принадлежит к жанру фэнтези. Он описывает не конкретную историческую эпоху, а вымышленный мир, который обладает историчностью. В книге описывается история мальчика, который захотел стать волшебником и обладал волшебной силой. С тринадцати лет родные отдали Геда на попечение и обучение доброму волшебнику Огиону. Огион не пытался научить мальчика каким-то сверхъестественным вещам. Волшебник пытался привить мальчику терпение, смирение, сострадательность, милосердие к другим людям. Вот, что означала кочевая жизнь, которую мальчик проводил у волшебника. Но Гед, как звали мальчика, был очень высокомерным и тщеславным; он пытался показать людям, что нет ничего невозможного для него. Огион много раз увещевал юношу не шутить с опасностью. Но чаще всего люди осознают свою неправоту только после того как довелось испытать страдания. Огиону пришлось отдать мальчика на обучение в школу для волшебников, где Гед совершил тяжелую ошибку и тяжело за нее расплачивался. Наконец, отчаявшись остаться в живых, Гед вернулся к Огиону за советом. Беседа с добрым волшебником вернула ему силу и надежду. Гед полюбил добро и победил злую тень, которая долгое время мучила его. Стилизацию в призведении можно назвать условной, так как автор не ставит своей целью создания точной копии какой-либо эпохи и ограничивается немногочисленными средствами архаизации.

Среди различных средств архаизации первое место занимают синтаксические средства, которых в тексте оригинала абсолютное большинство. Архаизация проявилась в: 1) инверсии: “Нere lay a dead karg with yellow hair long”, “down in the village the house that had been set afire still blazed”, “very gently Ogion spoke, but with certainty”, “along towards Sunretuch they came to Albi”, “very glad he was to learn his lore”, “small and strange was the writing”, “with eyes and ears and mind bewildered he followed the Harbormaster”, “down windy stairs of marble he followed Serret”, “with her he began to forget his stiffness and shame”, “shaken and tormented he did not answer”, “then on the rise of a dune he heard the sea”, “in utter silence the shadow, wavering, turned and fled”, “upwind Geds boat followed”;

2) формировании отрицательной и вопросительной формы без использования вспомогательного глагола: “You have not heard of it?”, “He need cast no finding-charm to know this”, “Why no knife then?”, “Have you craft with iron?”, “Afraid to fight?”, “The shadow dared not follow him”, “He said no charm to keep the rain” и т.п.

Автор использует: 1) собственно-лексические архаизмы: “with onle sense alert”, “and his mind all adrift on dreams”, “The old mans sullen dread never lessened”, “He had almost yielded. He had not consented”, “Through this mist he glimpsed the shadow”, “It was strange that people dwelt on so small and forlorn aplace”, “The moon wanes to her dark”, “Rage and despair filled him”, ‘With a roar of noise and a glory of daylight”, “He gazed for a long time”, “His doubt vanished”, “Geds head got whacked by the swinging boom”, “as the boat jibed under a wind”, “The unbalanced sea would overwhelm the island where we perilously dwell”, “At dawn waking he lifted his head; the rain had ceased”, “staggering back under the weight of the thing”, “came halting from his tongue, and his hands faltered at their craft”, “the realm of the dead”, “when their eyes were clean from the dazzlement they saw”, “He had now made unscathed”, “leaving him stupid and astray”, “pondered over all he had ever learned”;

2) лексико-семантические архаизмы: “You had strength to withstand the lures” – lures в значении «соблазны»; “maybe they were castaways” – castaways в значении «изгнанники»; “He fell to brooding again” – to brood в значении «размышлять»; “The surge and recoil of the swell tossed him back and forth” – recoil в значении «ужас», surge в значении «волнение»; “then stood up erect” – erect в значении «прямой»; “bolstering up his pride” – to bolster в значении «подстрекать»; “now, lamed by pain, he went hesitantly” – to lame в значении «мучиться»; “solid and foursquare, as ever” – foursquare в значении «добропорядочный» ; “Sense of power drained out of him” – to drain out в значении « оставлять, покидать»;

3) лексико-словообразовательные архаизмы: “Northeast winds that blow unhindered from the islandless vastness of the North Reach”, “on the morrow” , “fend off the attack; историзмы: ”holding his staff in two hands as a warrior holds his long sword”.

Для исследования переводов средств исторической стилизации был выбран перевод И. Тогоевой. Изучим и прокомментируем отрывки:

(1) Up the length of the street they came shouting, and never knew they had run right through the village, as the empty huts and houses loomed and disappeared again in the writhing grey fog.

С яростными воплями они прошли всю деревню насквозь, даже не подозревая, что она уже кончилась, потому что хотя время от времени и видели рядом дома, но дома эти тут же снова скрывались в густом сером тумане.

(2) But on that morning in Ten Alders village and up on the High Fall, the dank grey fog had clung a while, and then suddenly it blew and drifted and melted away.

Утром, после битвы в деревне Десять Ольховин и у Верхнего Перевала, сырой серый туман еще повисел немного, потом вдруг поднялся, рассеялся, растворился и уплыл куда-то вдаль, словно его и не бывало.

(3) On the day the boy was thirteen years old, a day in the early splendor of autumn while still the bright leaves are on the trees, Ogion returned to the village from his rovings over Gont Mountain, and the ceremony of Passage was

В день, когда Дьюни исполнилось тринадцать, а случилось это ранней осенью, той чудесной порой, когда деревья еще не сбросили своего яркого листвяного наряда, в деревню из своих странствий по острову Гонт вернулся Огион и состоялась церемония имяположения.

(4) Though a very silent man he was so mild and calm that Ged soon lost his awe of him, and in a day or two more he was bold enough to ask his master, “When will my apprenticeship begin, Sir?”

Хоть Огион и был на редкость молчаливым, но он так мягко и спокойно обращался с Гедом, что тот вскоре утратил весь свой благоговейный страх перед волшебником и как-то, набравшись храбрости, дерзко спросил: “Когда же начнется мое обучение, сударь?”

(5) Ged crouched among the dripping bushes wet and sullen, and wondered what was the good of having power if you were too wise to use it, and wished he had gone as prentice to that old weatherworker of the Vale, where at least he would have slept dry.

Геду тоже ничего не оставалось, как свернуться калачиком среди веток, с которых капала вода, и, промокнув насквозь, мрачно удивляться, что за польза в необычайном могуществе Огиона, если какая-то там «высшая мудрость» не позволяет ему этим могуществом воспользоваться; он порой даже жалел, что не пошел в ученики к старому предсказателю погоды из Северной Долины; там он, по крайней мере, спал бы в сухом месте.

(6) Now it seemed to Ged, a mountain villager who had never been among the sons of rich merchants and noblemen, that this fellow was scoffing at him with hisserviceand hisSirand his bowing and scraping.

Геду, жителю глухой горной деревушки, еще не бывавшему в компании сынков знатных и богатых людей, тут же показалось, что парень просто над ним издевается: все эти «в вашем полном распоряжении» и «господин мой»! Все эти поклоны и расшаркивания!

(7) There was a group of young fellows, prentices and sorcerers, who had brought their supper out from the refectory to hold private feast in a courtyard of the Great House: Vetch, Jasper, and Ged were there, and six or seven others, and some young lads released briefly from the Isolate Tower, for this festival had brought even Kurremkarmerruk out.

Несколько юношей из Школы, младших учеников и старших тоже собрались в одном из двориков Большого Дома, прихватив с собой из трапезной всякой вкусной снеди, чтобы отметить этот день в более узком кругу. Там были Ветч, Джаспер и Гед, а с ними еще человек шесть или семь; к их компании присоединились также несколько учеников, которых на праздничные дни отпустили из Одинокой Башни, ибо Долгий Танец вытащил на свет даже отшельника Курремкармеррука.

(8) No shadow came crawling through moonlight seeking the rent through which it might clamber back into its own domain. It had fled from Nemmerle, and from the mighty spell-walls that surround and protect Roke Island, but it was in the world now.

Ни одна тень не проползла тайком по склону Холма при свете луны, выискивая щель, чтобы попасть обратно в царство смерти. Видимо, той твари удалось бежать от Неммерля, удалось преодолеть невидимые волшебные стены, охраняющие остров Рок, и теперь она вышла в широкий мир и где-то там спряталась.

(9) It is the shadow of your arrogance, the shadow you cast. Has a shadow a name?” Ged stood sick and haggard.

Это тень твоего невежества и самонадеянности, твоя собственная тень. А есть ли имя у твоей тени? Гед, потрясенный до глубины души, еле стоял на ногах.

(10)Spreading broad wings and reaching talons out, he met the two head on, withering them with fire, and then turned to the third, who was larger than he and armed also with fire. On the wind over the grey waves they doubled, snapped, swooped, lunged, till smoke roiled about them red-lit by the glare of their fiery mouths. Ged flew suddenly upward and the other pursued, below him. In midflight the dragon Ged raised wings, stopped, and stooped as the hawk stoops, talons outstretched downward, striking and bearing the other down by neck and flank. The black wings flurried. The Pendor dragon tore free and flew low and lamely to the island, where it hid, crawling into some well or cavern in the ruined town.

Расправив широкие крылья и выставив когти, он атаковал тех, что летели к нему с севера, обжег их пламенем, а потом повернулся к третьему, более крупному и тоже изрыгавшему пламя. В потоках ветра над серыми волнами оба дракона сжимались пружиной, щелкали челюстями и стремительно бросались в атаку, окруженные дымом и пламенем. Изменив маневр, Гед резко взмыл вверх; противник, последовавший за ним, немного отстал. И тут Гед-дракон сложил крылья и камнем бросился вниз, подобно ястребу, выставив страшные когти, вонзил их в шею и бок врага, увлекая вниз и его. Черные крылья дракона с Пендора дрогнули. Он вырвался из когтей Геда и полетел низко над водой, припадая на одно крыло, обратно к острову, где, видно, и спрятался в каком-нибудь колодце или разрушенной башне.

(11)Orrimy is an old town, built heavily of stone and brick, walled against the lawless lords of the interior of Hosk Island; the warehouses on the docks are like forts, and the merchants' houses are towered and fortified. Yet to Ged wandering through the streets those ponderous mansions seemed like veils, behind which lay an empty dark; and people who passed him, intent on their business, seemed not real men but voiceless shadows of men. As the sun set he came down to the wharves again, and even there in the broad red light and wind of the day's end, sea and land alike to him seemed dim and silent.

Оррими — город старый; прочные его здания из камня обнесены высокими стенами — на случай нападения не признающих законов диких племен центральной части острова Хоск; пакгаузы в порту напоминают крепости, а дома купцов, украшенные башнями, прячутся за каменными оградами. И все же Геду, бродившему в тот вечер по улицам, все эти могучие укрепления казались чем-то призрачным, бесплотным, скрывавшим лишь черную пустоту; а прохожие, спешившие по своим делам, представлялись не настоящими людьми, а немыми тенями. На закате он снова вернулся в порт, и даже там, в широкой полосе солнечного света на вечернем ветру море и земля показались ему одинаково мрачными и молчаливыми.

(12)So one hailed him suddenly from behind. Turning he saw a man dressed in grey, who carried a staff of heavy wood that was not a wizard's staff. The stranger's face was hidden by his hood from the red light, but Ged felt the unseen eyes meet his. Starting back he raised his own yewstaff between him and the stranger.

Кто-то неожиданно окликнул его из-за спины. Обернувшись, он увидел мужчину, одетого в серое, с тяжелым деревянным посохом, но только не волшебным. Лицо незнакомца было скрыто капюшоном плаща, и красные лучи закатного солнца на него не попадали, но Гед почувствовал, что невидимые глаза прямо-таки впились в него. Отшатнувшись, он поднял руку, и его волшебный посох оказался между ним и незнакомцем.

(13) Amidst the dry silence and shadowiness that had come over the world, he even kept a voice and some solidity.

Вокруг царила какая-то странная, колючая тишина, вечер окутал все загадочной дымкой, но голос незнакомца звучал вполне по-человечески, а под плащом явственно ощущалось довольно-таки плотное тело.

(14) Ged stopped one of them to ask his way; up until now the distrust he felt of all of them had kept him from saying where he was bound, but now, afoot and alone in a strange land, he must ask for guidance.

Гед остановил одного из них, чтобы узнать, как найти Терренон; до сих пор недоверие удерживало его от рассказов, кто он, откуда и что ищет на Осскиле, но теперь он оказался один в совершенно чужом краю, и нужно было хотя бы спросить дорогу.

(15) The princely clothes he wore were strange to him, the stones he stood on were unfamiliar, the very air he breathed was alien; he was not himself, not the self he had been.

Княжеские одежды на нем были ему непривычны; каменные плиты, на которых он стоял, казались чужими, враждебными, да и сам воздух вокруг — тоже: и он, Гед, тоже как бы не был самим собою — или тем, кем был прежде

Прокомментируем перевод И. Тогоевой. Перевод И. Тогоевой естественнее по звучанию благодаря способности переводчицы уйти от буквы оригинала, оставаясь верной смыслу. Созданная автором дистанция времени переводчицей передана сполна, в том же объме, что и в оригинале. В целом, перевод читается как вполне современный текст, хотя в нем встречается немало разнообразных средств архаизации. При переводе синтаксических архаизмов, которых в тексте большинство, Тогоева часто использует инверсию, например: «с яросными воплями они прошли всю деревню насквозь», «в день, когда Дьюни исполнилось тринадцать», «хоть Огион и был на редкость молчаливым, но он так мягко обращался с Гедом», «Геду, жителю глухой, горной деревушки», «расправив широкие крылья и выставив когти, он атаковал всех», «в потоках ветра над серыми волнами оба дракона сжимались пружиной», «обернувшись, он увидел мужчину, одетого в серое», «до сих пор недоверие удерживало его от рассказов», «княжеские одежды на нем были ему не привычны, каменные плиты, на которых он стоял, казались чужими». Но не всегда оказывается просто передать синтаксические архаизмы на русский язык, потому что мы не можем использовать устаревшие конструкции в современном переводе. Это бы усложняло восприятие текста, что является недопустимым. Следовательно, переводчица прибегает к компенсации, которая происходит на лексическом уровне. Например: «Вокруг царила какая-то странная, колючая тишина, вечер окутал все загадочной дымкой», «один в совершенно чужом краю», «прочные его здания из камня обнесены высокими стенами — на случай нападения не признающих законов диких племен центральной части острова Хоск», «там были Ветч, Джаспер и Гед», «младших учеников и старших», «Геду тоже ничего не оставалось, как свернуться калачиком среди веток, с которых капала вода, и, промокнув насквозь, мрачно удивляться», «утром, после битвы в деревне, туман еще повисел». И. Тогоева исключила из своего перевода явно современные слова и явные архаизмы. Таким образом, с одной стороны, в переводе отмечается стиль и дух оригинала, а с другой стороны, учитываются условия восприятия текста. Читатель получает верное представление о романе и его героях.

Таким образом, можно сделать вывод, что cинтаксические архаизмы лучше переводить инверсией, часто инверсия дополняется лексической компенсацией: «Долго сидел он в задумчивости»; «имя, которое он носил ребенком», «я тебе век от всего сердца служить стану»; «С другими деревенскими мальчишками он пас коз», «Язык твой будет связан до тех пор, пока не сочту нужным освободить его.» «В нижнем конце деревни все еще догорал дом», «ибо страшной опасностью грозит длительное пребывание в обличье дракона», «Так с помощью великого волшебника Огиона свершилось имяположение Геда», «Никакого света не вижу», «В коридоре Гед встретил Джаспера», «Теперь усталые руки его так дрожали и болели, что он едва мог держать копье», «одолевала слабость»; «Геду, однако, Твил показался настоящим большим городом», «Я таких фокусов, как вы, не делаю», «Ночью, когда он, закутавшись в плащ, улегся на тюфяк», «Зимой дело обстояло по-другому», «Небось ты-то в минуту все сделал бы?».

Лексические архаизмы И. Тогоева часто переводит нейтральной лексикой, например: «невозможно порой догадаться», «страх испытывал», «отчетливо сознавал», «ранней осенью», «знатных и богатых людей», «которых на праздничные дни отпустили», «чтобы попасть обратно в царство смерти», «тень твоего невежества и самонадеянности». Часто в переводах Тогоевой нейтральная лексика сочетается с устаревшими частицами или с устаревшими средствами связи. Перевод устаревшей лексики также осуществляется:

1) с помощью лексических архаизмов, например: «совсем не ведая»; «глубоко запали в душу», «словом не обмолвился», «Гед жаждал», «тетка окончательно уразумела» ; «ибо страшился оставшегося позади больше», «обитель смерти»;

2) с помощью лексико-словообразовательных архаизмов: «его сотрясал озноб», «он изготовился прыгнуть», «утратила свою силу», «удалилась в иные мира», «обладают особой мудростью»;

с

помощью

лексико-семантических

архаизмов: «у

него

достало

сил»

«недоверие

удерживало

его», «прошли

деревню

насквозь», «обернулась

серой

чайкой»; «питая

этими

надеждами

свою

гордость», «царила

тишина».

Таким образом, стратегию перевода Тогоевой можно соотнести с предлагаемой стратегией для текста типа Т2. Данная стратегия осуществляется последовательно, применяется на всем протяжении текста, и исключает проникновение в текст элементов резкой модернизации и элементов резкой архаизации. Также, характер переводческой архаизации (условная/целостная) соответствует характеру авторской стилизации.

3.2.3. Грамматические архаизмы как основное средство темпоральной стилизации при переводе текстов типа Т3.

В качестве анализа текста типа Т3 был выбран роман Р.Л.Стиверсона «Похищенный» и его перевод, выполненный М. Кан. Роман был написан в 1886 году и вошел в золотой фонд историко-приключенческой литературы. Увлекательная история Дэвида Бэлфура, мальчика-подростка, похищенного пиратами и попавшего в кораблекрушение. Ему предстояло пережить множество опасных приключений на суше и на море. Волею судьбы ему пришлось сыграть не последнюю роль в восстании шотландцев против завоевателей-англичан. В ВВтексте повествуются события Англии и Шотландии 1750-х гг. Дэвид обрел верного друга – лихого и бесстрашного Алана Брека из клана Стюард и встретил прелестную Катриону, которая стала его величайшей любовью. Также, в книге описывается как Дэвид томился на необитаемом острове и скитался в диких горах, а также обо всем, что он претерпел от рук своего дяди Эбенезера Бэлфура, именуемого владельцем замка Шос. Книга читается очень легко, множество грамматических и лексических архаизмов создают впечатление старины.

Текст содержит:1) грамматические архаизмы: “Im unco feared of fires”; “and touch naething”; “It would be strange if I didnae”; “I didnae agree with”; “Are ye daft? Theres nae folk there”; “I could not scarce”; “Bear ye this in mind”; “Dinnae shame us!”; “If ye ken anything against my reputation”; “Ye ken very well”; “the man, you should ken, was kast upon a rock”; “I have nae clear mind about his coat”; “He gaed very close to me”; “Man, I whiles wonder at ye”; “nae doubt”; “Na, na” – said he; “naebody hanged”; “lets have another keek at the red-coats”; “theyll be gey weary”; “if they were nae feared of a judgment”; “look for ye mysel”; “he has nane of the other”; “Are you gone gyte?”; “Sure to lay on ye the wyte of this days accident”; ‘This is unco hard on me”; “that naebode kens his name”; “I could nae well do less”; “my heart is wae not to have your name”; “Youre no very gleg at the jumping”; “I am laith to cut another”; “I would as lief they didnae see me”; “you show yoursel”; “I ken that fine’; “Come awa’, sir”; “I dinna ken the name”; “My life is a bit driegh”; “say nae mair”; “You dursnt say it to my face”; “I daur say that”; “Mr. Rankeillor is a kennt man”; “and blithe am I to ken it”; “give me a meenit”; “Im tryin to be as ceevil”; “auld hands”; “whaes denying it?”; “haet ; “your ain way”; “You are onco scrupulous”; “Its a lee, it is a black lee”; “He leed in his throat that tauld ye that”; “what good ye can do leeing’; “has he tauld ye himself?”; “whilk would be as muckle mair”; “Its a braw nicht”; “quoth Alan”;

2) собственно-лексические архаизмы: “I beheld a regiment marching”; “to risp at the manse door”; “to cast about for a comfortable seat”, “ I was bound”, “nor was there any semblance of a garden”, “the womans face lit up with a nalignant anger”; “went wandering on towards the house”; “I was growing very wroth”; I gloped my way forward”; “when he had ventured”; “with a first peep of day”; “our time of truce”; “my case was lamentable”; “I waded in’; “ the horrid solitude”; “Be soople in things immaterial”; “But the folk that are in it?”; “the steed was stolen”; “with such loathing”; “I was discontented with my lodging” ; So little time had elapsed”; “a little bairn”; “he deemed his duty”; “to lie shackled”; “By my troth”; “am your near kinsman